За бугром

Богачи по всему миру прячут миллионы от властей. Как на этом зарабатывают маленькие страны?

Коммерческие фирмы по всему миру в погоне за прибылью не брезгуют сомнительными методами. Особое место среди них занимает уход от налогов. Несмотря на то что в большинстве стран это считается уголовно наказуемым преступлением и осуждается обществом, есть государства и регионы, где нарушителям всегда рады, — они буквально живут за счет чужой жадности. Перечень таких юрисдикций постоянно меняется: одни, осознанно или вынужденно, отменяют привилегии, другие теряют статус из-за громких разоблачений. Но некоторые, будто не заботясь о репутации, сохраняют льготы, соглашаясь стать экономическими изгоями. «Лента.ру» запускает цикл статей о самом неоднозначном и загадочном явлении мировой экономики — финансовых офшорах.

Древняя жажда наживы

Первые аналоги современных офшоров появились еще до нашей эры в Древней Греции. Власти ее крупнейшего полиса, Афин, состоявшего в Первом Афинском морском союзе (военном объединении ведущих греческих городов для борьбы с персами), ввели двухпроцентный налог на все импортируемые и экспортируемые товары. Тогда купцы начали использовать объездной путь через остров Делос, неожиданно и без каких-либо усилий ставший льготной территорией.

В XV веке схожую роль играла Фландрия — регион, ныне входящий в состав Бельгии, а тогда переходивший в зависимость от одной ведущей европейской державы к другой: от Франции к владениям австрийской династии Габсбургов. В отличие от Делоса, налоги и пошлины там действовали, но были низкими, что привлекало зарубежных дельцов. Многие из них предпочитали Фландрию Англии, где барьеры и ограничения были значительно выше. Во многом именно такая политика позволила региону развиться в крупный промышленный и ремесленный центр. В Генте, Брюгге и других городах действовали предшественники нынешних профсоюзов — цеха.

Свои прототипы офшоров в разное время существовали в странах Южной Америки (использовались американскими компаниями для обхода английских колониальных налогов на импорт) и Швейцарии. В XVIII веке женевские банки обязали вести учет клиентов, но запретили разглашать данные о них без санкции городских властей. Так зародилась знаменитая швейцарская банковская тайна. К тому же именно этот порядок принято считать наиболее близким к современным вариантам офшоров. Во время Второй мировой войны он сыграл на руку привыкшей придерживаться нейтралитета во всех международных вопросах стране, поскольку позволил хранить в местных банках активы со всей Европы. Закон от 1934 года ввел уголовную ответственность и тюремные сроки за разглашение информации о вкладчиках.

Перехитрили

С начала XX века тактику Швейцарии начали перенимать другие государства. До сих пор идут споры о том, что считать первым современным офшором. Среди претендентов — Бермудские острова, полностью зависимое от Швейцарии карликовое княжество Лихтенштейн, а также Панама, заманивавшая иностранный капитал с 1927 года. Тем не менее поначалу предоставлявшимися лазейками пользовались единицы. Виной тому — многочисленные потрясения первой половины века: Великая депрессия, начавшаяся в США и затронувшая большую часть мира, две мировые войны.

Однако те же обстоятельства в конечном итоге побудили бизнес и рядовых граждан искать лазейки. Растущие государственные расходы (на ведение войн и восстановление после них, на выход из крупнейшего в истории кризиса) неминуемо привели к повышению налогов — финансировать масштабные программы одними лишь заимствованиями не получалось. Так, ставка подоходного налога в Великобритании в 1914 году (начало Первой мировой войны) равнялась всего шести процентам, а через четыре года (к концу боевых действий) — уже 30 процентам. К тому же дополнительное налоговое бремя несли предприятия, зарабатывавшие на снабжении фронта. Совокупные отчисления в бюджет — индивидуальные и корпоративные — за неполные два десятилетия XX века выросли в 17 раз.

Американскому правительству пришлось доносить пользу и важность налогов до плательщиков при помощи мультфильмов студии Уолта Диснея. В них Дональд Дак утверждал, что налоги нужны для победы над странами Оси (taxes to beat Axis). И если в 1944-м 90 процентов участников общенационального опроса заявили, что считают нагрузку справедливой (хотя многие все равно переводили деньги на швейцарские счета), последующие годы зародили в американцах скептицизм. Власти пытались использовать налогообложение в качестве оружия в холодной войне с социализмом, убеждая граждан в том, что платежи в казну обеспечивают по-настоящему справедливое распределение богатства.

Наибольшее развитие офшоров состоялось в 1970-х, когда независимость получили многие островные колонии Великобритании. Те же, кто остался в ее составе, вынуждены были смириться с радикальным сокращением субсидий от метрополии. И тем, и другим пришлось искать новые источники пополнения бюджета, и решением стало привлечение иностранных компаний. На первый взгляд, выгода от такого шага неочевидна: налоги — традиционно главный способ «заработка» государств, и отказ от их взимания делает перспективы развития страны туманными.

Одни плюсы

На деле у юрисдикций с низкими ставками возникает сразу несколько преимуществ. Главное — мощный импульс для развития банковской системы, в которой зарубежные гости обязаны заводить счета. Даже с учетом того, что хранящиеся на них средства крайне мобильны (могут постоянно переводиться из одной кредитной организации в другую или вовсе выводиться из страны в зависимости от нужд держателей), постоянно имеющихся остатков вполне хватает для ведения прибыльного банковского бизнеса.

Также в процессе задействовано много других участников: регистраторы новых фирм и филиалов, бухгалтеры, номинальные директоры (ведущие дела компаний и ставящие подписи под документами). Все эти должности занимают жители офшорных стран и территорий, что зачастую прямо прописано в местных законах. Учитывая малочисленность населения большинства таких государств, их граждане почти гарантированно получают достаточно квалифицированные рабочие места. Наконец, при регистрации предприятия уплачивают небольшой сбор, а приезды их владельцев поддерживают туристическую отрасль.

Польза от офшоров для приходящих туда организаций — не только в избавлении от налогов. Дополнительно они получают анонимность (в том числе и защиту от передачи информации в «родные» страны), возможность защитить собственность (если дома существует вероятность столкнуться с давлением чиновников или бандитов), более выгодные условия для ведения бизнеса (меньшие требования к уставному капиталу, низкие расценки на услуги юристов и аренду помещений), отсутствие большинства бюрократических издержек.

Правда, некоторые используют льготные государства для незаконной деятельности: отмывания нечестно полученных доходов, финансирования терроризма и других преступлений вроде торговли оружием и наркотиками. В офшорах легко обналичивать деньги, за оборотом которых во всем мире пристально следят банки и профильные госорганы, — например, для дачи взяток. Именно из-за незаконопослушных «клиентов» за офшорами закрепилась дурная слава, хотя в желании защитить бизнес или легально сэкономить нет ничего предосудительного, ведь любая частная компания работает в интересах собственников, а не бюджета.

Не разобрать

Такие цепочки затрагивают не только страны и юрисдикции, традиционно воспринимаемые как офшоры. Само понятие в мировом масштабе довольно расплывчато, и различные организации по-прежнему спорят, кого каким статусом наделять. Помимо непосредственно офшоров, часто употребляется термин налоговая гавань (tax havens) — так называют государства или регионы, имеющие определенные налоговые послабления, но при этом уважаемые в экономическом сообществе. Яркий пример — Гонконг, специальный административный район Китая, удерживающий звание одного из трех (наравне с Нью-Йорком и Лондоном) главных мировых финансовых центров. В городе нет НДС, налога на прирост капитала, дивиденды и проценты. Местные компании платят в бюджет только процент от полученной в самом Гонконге прибыли, зарубежные операции не учитываются.

Нередко эти термины смешиваются. Так, в рейтингах ведущих налоговых гаваней, по разным версиям, Каймановы, Багамские, Карибские и Британские Виргинские острова, а также остров Джерси (коронное владение Британской короны) и Пуэрто-Рико соседствуют с Люксембургом, Нидерландами, Ирландией, Швейцарией и Сингапуром. В 2017 году группа исследователей при Амстердамском университете предложила собственную классификацию. Согласно ей, все низконалоговые юрисдикции делятся на классические (Sink) и современные корпоративные (Conduit) офшоры. Последние выступают своеобразными посредниками: через них денежные потоки перемещаются в «классические» офшоры, где окончательно «исчезают из глобальной экономической системы». Авторы насчитали в мире 24 офшора первого типа и пять — второго, но на деле стран и территорий, которые можно к ним отнести, гораздо больше.

Некоторые за свою историю успели перейти из одной категории в другую. Кипр и Мальта традиционно рассматривались как полноценные надежные убежища от налоговых органов, но со вступлением в Евросоюз вынуждены были отказаться от большей части льгот и теперь часто используются как перевалочный пункт. Офшорные списки есть у многих стран и международных организаций. В российском — 40 наименований (включая Китай, ОАЭ, Монако), в общеевропейском — 12. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), объединяющая наиболее развитые страны, еще 11 лет назад исключила из списка офшоров трех участников: Андорру, Лихтенштейн и Монако. С тех пор она ведет только перечень юрисдикций, согласившихся улучшать законодательство для соответствия международным стандартам. На данный момент их 38.
Офшоры возникли потому, что они были выгодны обеим сторонам: и регистрирующимся в них компаниям, и местному населению. Обделенными остались только «родные» для корпораций страны, недополучающие налоговые отчисления. Чтобы исправить ситуацию, они пытаются давить на всех участников процесса, выставляя экономию на налогах преступлением и просто аморальным делом. Упор делается на факт сговора между контрагентами, из-за чего цены и суммы сделок заведомо объявляются несправедливыми и преследующими лишь одну цель — обойти закон. С другой стороны, рыночный характер той или иной операции определяется согласием всех сторон (покупателя, продавца и возможных посредников) с ее условиями. Неразрешимые противоречия уже порождают споры, новые законы и меры противодействия. По всей видимости, дальше они будут только усиливаться.

Алексей Афонский

https://lenta.ru/

Новости оффшоров

Виды экономических зон в ОАЭ

На рынке офшорных услуг есть много предложений по регистрации компаний в ОАЭ.

Подробнее
Объем средств европейских банков в офшорных зонах

Экспертами проанализирована деятельность 36 крупнейших европейских банков. Об этом говорится в исследовании, проведенном группой «Налоговая обсерватория ЕС».

Подробнее
Интервью ликвидатора ABLV банка

К концу 2022 года ликвидационная комиссия планируется завершить проверки всех активных кредиторов ликвидируемого ABLV Bank

Подробнее